Пять историй недели в русскоязычных медиа
Насилие в подъезде, новая уловка ФСИН, единоросские курсы «терпимости» и охрана из ЧВК
👤 Портрет
«У Светы есть секрет»
Люди Байкала | Время чтения: 16 минут
О чем материал. 14-летняя Света рассказала, что парень, представившийся 16-летним Степаном и познакомившийся с ней в парке, в подъезде принудил ее к оральному сексу. Пять месяцев Света молчала: история всплыла через одноклассников и в итоге дошла до администрации школы и кабинета СК.
Ольга Мутовина рассказывает историю травли девочки, которая привела к КПТСР, и описывает, как следствие вело разбирательство: пострадавшую допрашивали в присутствии насильника, а семью склоняли к мировому соглашению без уголовного дела.
Это очень знакомый сценарий, когда к жертве относятся хуже, чем к насильнику, и чтобы доказать свою правоту, тебе нужно пройти через все круги унижения, что к концу уже просто не понимаешь, что тебе нанесло урон больше — само насилие или отношение окружающих к нему.
Девочка говорит, что если бы знала, через какие унижения ей придется пройти, она не рассказала бы о своей тайне ни одной живой душе.
Откровенно бесит трусость и глупость взрослых людей. Трусость школьного психолога, которая видит травлю, но молчит в тряпочку. Глупость следствия, которым поебать, что перед ними 14-летняя девочка.
И, как это обычно бывает, процесс сдвигается с места благодаря одному или двум людям, которым не все равно — маме одного из школьников, которая узнала о насилии и сообщила об этом властям, и маме самой Светы.
Всю правду Света рассказала двум одноклассникам в школе. Один из одноклассников, с кем поделилась Света, передал ее рассказ друзьям, те рассказали еще кому-то. Сверстники шептались за спиной, хихикали и делали непристойные предложения. Одна из одноклассниц рассказала о произошедшем своей матери. Та написала заявление в городской отдел образования и Следственный комитет.
Текст очень уязвим по части источников, потому что всю историю мы видим глазами матери Светы, но лично я доверяю Ольге Мутовиной, и, как уже писал выше, детали истории вызывают противное чувство дежавю, что нарочно не придумаешь.
Еще портреты:
▪️ Такие дела, Анастасия Макарычева. Фотосерия про девушек, которых назвали в честь России — Россиями.
▪️ The Barents Observer, Георгий Чентемиров и Олеся Кривцова. Как двое российских военных дезертировали и, преодолев половину Евразии, добрались до Финляндии, чтобы податься на беженство.
▪️ Такие дела, Наташа Лозинская. История ульяновской деревни, где уволенный из музея палеонтолог хранит окаменелости в свинарнике, а его соседи тщетно пытаются найти деньги для ремонта дороги.
🤔 Исследование
«У меня статья — уже косяк»
Медиазона | Время чтения: 18 минут
Предупреждение о конфликте интересов: я — штатный журналист Медиазоны.
О чем материал. С 2025 года политзаключенных, осужденных по антивоенным «террористическим» и «изменническим» делам, начали переводить из тюрем в колонии строгого режима (в чем разница?).
По логике закона, условия заключения должны смягчаться, но на практике осужденных отправляют в изоляторы (ШИЗО, ПКТ и ЕПКТ), фактически воспроизводя или ужесточая режим тюрьмы. Эта же практика применяется и к украинцам, осужденным в российской юрисдикции.
Иван Асташин смог собрать разрозненные истории заключенных из писем в единый паттерн, по сути доказав, что это не эксцессы отдельных администраций колоний, а новая норма, негласно выстроенная ФСИН.
«Енисейская тюрьма покомфортнее будет. Там хоть горячая вода есть и чай можно себе сделать», — пишет Паскарь.
Хочу подчеркнуть, как дисциплинированно Асташин подходит к работе с источниками — он постоянно дает читателю сигналы о том, что известно точно, а что строится на предположении и остается на уровне гипотезы.
Еще усиливает материал география упоминаемых колоний — случаи фактического ужесточения заключения есть в учреждениях, которые разделяют тысячи километров, то есть это проблема именно федерального уровня.
И еще нравится, что текст выполнен не только в эмоции страдания, но есть и черный юмор, хотя, конечно, это больше заслуга самих заключенных.
«Слушать себя и экологично проявляться»
Гласная | Время чтения: 18 минут
О чем материал. Мария Семенова изучила курсы «Единой России» «Жизнь после победы» для жён и матерей военных, возвращающихся с фронта.
Уточнение: сначала авторами текста были указаны другие журналисты, позже редакция Гласной исправила ошибку.
На курсы записываются преимущественно провластные активистки, которые будут передавать их дальше. Содержание инструкций сводится к рекомендациям «не нагружать» мужчину, «признавать его значимость» и «сохранять семью» — когда речь идет о риске побоев, психических срывов и зависимого поведения.
Сам факт, что вопрос контроля над мужской агрессией переложен на плечи женщин, а не коллег по хромосомам, уже о многом говорит, но тут это еще дополняется пассивно-принимающей риторикой в духе: подставь вторую щеку, бьет значит любит, а как убьет — приходите ©.
На уровне деталей текст превосходен: он хорошо показывает, как семья часто провожает отца на фронт как «героя», а по возвращении получает нестабильного человека, который орет на некогда любимых и ходит ночью в «атаки». Партнер вроде жив, но любить его сложно и страшно.
У младшего сына Лидии и Андрея задержка речи — в свои два года он только начал разговаривать. Все время, пока отец был в отпуске, мальчик молчал, заговорил лишь после того, как мужчина отправился обратно на войну.
Чего тексту не хватает: внешнего голоса какого-нибудь эксперта по травме. Психологи в тексте есть, но они аффилированы с курсами, а вот один внешний специалист, прямо сказавший бы, что эта методика терпения вредна, превратил бы иронию над этими курсами в подкрепленное доказательство.
В теории было бы интересно услышать голос самих мужчин из семей, но это, правда, может увести фокус с проблем женщин, поэтому понимаю, почему этого нет.
По теме: материал «Ветра» о том, почему вернувшихся с фронта военных не хотят брать на работу на «гражданке».
«Читателя трудно обмануть»
Верстка | Время чтения: 18 минут
О чем материал. Юлия Балахонова и Иван Смуров проанализировали 259 провоенных книг, вышедших с 2022 года, чтобы разобраться, есть ли у Z-литературы культурная ценность или это скорее вялая отработка нарративов «сверху».
Исследование структурно крепкое: есть анализ по своему датасету, есть комментарии людей из индустрии и даже какие-то репортажные вставки.
Книги о войне пишут добровольцы, военкоры и священники, но никто из них по силе не близок к тому же Прилепину. Издают эти фолианты монополист АСТ и госструктуры — очевидно, потому, что денег на этой писанине особо не сделаешь. Тиражи в 1-3 тысячи говорят сами за себя.
Другой вопрос: а кто эти люди, готовые купить Z-литературу? И тут у Верстки получается следующий дуэт образов: «заряженный турбо-покупатель» и «относительно опрятные скуфы». А что они думают, какой у них уровень литературной подкованности?
Увы — ничего, кроме карикатурных мазков, материал больше не дает. Есть издатели, книгопродавцы, литкритики, а финального звена цепочки, которое, уверен, дало бы много фактуры прямой речью, нет. Как и нет самих Z-авторов, поэтому у Верстки получается бой с тенью: аргументы для полемики есть, но полемизировать журналистам попросту не с кем.
Еще исследования:
▪️ The Insider, Дмитрий Снегов. Как россияне пытаются обойти интернет-блокировки через децентрализованные mesh-сети.
▪️ Кедр, Тим Ширвани. Как война с Украиной сделала воздух в России грязнее — сразу по нескольким направлениям.
🔎 Расследование
Операция «Морской конвой»
Досье | Время чтения: 21 минута
О чем материал. С весны 2025 года российские ЧВК-наемники сопровождали танкеры теневого флота на маршруте из Ленинградской области в Индию вокруг Европы. Они контролировали преимущественно нерусскоязычные экипажи, чтобы капитаны не поддавались на требования европейских властей остановиться и не сворачивали с курса.
Илья Рождественский вместе с Денисом Коротковым идентифицировали личности 83 человек, реконструировало маршрут движения и механику их работы, а также нашли связи флота с «Роснефтью» и Минобороны через ГРУ. К началу 2026 года от наемников отказались — их заменили лояльными русскоязычными капитанами.
С точки зрения сторителлинга материал не самый интересный, но он важен с точки зрения современных методов обхода санкционных ограничений. И еще нравится, что находки базируются не лишь на слитых документах, а есть многоступенчатая идентификация состава экипажей.
В продажах есть такое понятие b2b — когда один бизнес продает услуги другому бизнесу, минуя обычных клиентов. Так вот этот материал — j2EU, журналисты продали (бесплатно) информацию для чиновников ЕС. Дай бог, через пару лет и увидим какой-то результат.
За что можно критиковать расследование — за подставные «собеседования» под видом рекрутера. Это, что хорошо, оговаривается специальной выделенной цветом врезкой в тексте.
Другими способами невозможно было получить сведения о том, причастны ли они [наемники] к диверсиям в международных водах и может ли их столкновение с европейскими правоохранительными органами привести к вооруженному конфликту.
Еще расследования:
▪️ The Insider, Ива Цой. Как двое бразильцев вербовали соотечественников в российскую армию и присваивали их выплаты через доверенности, подписанные по незнанию языка.
▪️ Astra, Даниил Большаков. Как срочников принуждают заключать контракты для отправки на фронт в Украине — на примере частей в воронежском Богучаре.
▪️ Новая-Европа, Дарья Таланова и Настя Добрянская. Около 7,4% препаратов российского реестра жизненно важных лекарств не имеют доказанной эффективности, но их все равно финансируют из бюджета.
И еще пять других важных материалов недели:
▪️ Бумага, Екатерина Баркалова. Как петербургского студента отчислили с первого курса после доноса одногруппницы о мате в закрытом чате и шутки на студенческом капустнике.
▪️ Берег, Марина Антонова. Что известно об уголовном деле против сотрудников Института философии РАН, которых преследуют за грант на переводы Аристотеля.
▪️ Новая газета, Виктория Артемьева. Как двое бездомных за обещание 120 тысяч рублей от анонима подожгли дрезину на железной дороге.
▪️ Медиазона, Сергей Голубев. Что украинский фермер, которому дали пожизненное за подрыв оккупационного чиновника, рассказал о пытках ФСБ.
▪️ Верстка. Как выстроена многоуровневая система российского контроля над интернетом и чем отличаются топ-чиновники от рядовых «офисных» цензоров